Комиссар Совета Европы по правам человека направил в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) письменную позицию по делу о грузинском законе FARA («О регистрации иностранных агентов»), призвав власти страны обеспечить гражданскому сектору безопасные условия для работы. Об этом сообщила Ассоциация молодых юристов Грузии (GYLA).

По данным (GYLA), комиссар обратился в ЕСПЧ с целью выступить в качестве третьей стороны в процессе по рассмотрению дела по т. н. закону FARA. В представленных суду замечаниях он не только проанализировал спорный закон, но и рассмотрел его на фоне других законодательных изменений, принятых в Грузии за последние два года.

Напомним, 31 мая в Грузии официально вступила в силу так называемая «прямая копия» американского Foreign Agents Registration Act, заменившая «российскую» версию закона «О прозрачности иностранного влияния», известного также как закон «об иноагентах».

Как сообщают молодые юристы, ранее комиссар уже выступал в качестве третьей стороны в процессе по рассматриваемому ЕСПЧ делу о т. н. «российском законе».

По оценке комиссара, закон FARA стал частью более масштабных ограничений в отношении гражданского общества. Он считает, что его положения могут противоречить требованиям Европейской конвенции о правах человека о законности, легитимности, необходимости и соразмерности ограничений свободы выражения мнения и свободы объединений, а также запрету дискриминации.

Отдельно в документе отмечается расплывчатость формулировок закона. В частности, понятие «политической деятельности» трактуется настолько широко, что организациям может быть сложно определить, подпадают ли они под него. По мнению комиссара, это также стирает границу между обычным международным сотрудничеством и предполагаемым иностранным вмешательством.

Закон предусматривает административный контроль за организациями и физическими лицами, получающими финансирование из-за рубежа, а за умышленное нарушение установленных требований — уголовное наказание вплоть до пяти лет лишения свободы. Омбудсмен Совета Европы сравнивает степень контроля с российским законодательством об «иноагентах».

Он также обращает внимание на само использование слова «агент». По его мнению, этот термин имеет негативную общественную окраску и может способствовать стигматизации неправительственных организаций и правозащитников. Отмечается, что риторика представителей грузинских властей, которые называют часть гражданского общества «врагами государства», дополнительно усиливает этот эффект.

В документе также подчеркивается, что ограничения касаются именно тех организаций и лиц, которые получают иностранное финансирование. Комиссар считает такой дифференцированный подход необоснованным и допускает, что ЕСПЧ может увидеть в совокупности принятых мер попытку запугать критически настроенные к правительству организации и дискредитировать гражданских активистов.

Отдельно омбудсмен СЕ обращает внимание на вступивший в силу примерно за полгода до принятия FARA закон «О прозрачности иностранного влияния». Он обязывает СМИ и организации, получающие более 20% средств из-за рубежа, регистрироваться в качестве «проводников интересов иностранной силы». Оба закона продолжают действовать одновременно.

Комиссар напомнил, что 1 апреля 2025 года парламент также внес изменения в 14 законодательных актов, отменив обязательное участие гражданских организаций в процессе принятия государственных решений. В тот же день были ужесточены правила для аудиовизуальных СМИ: «иностранным силам» запретили напрямую или косвенно финансировать вещателей и покупать у них услуги. Национальная комиссия по коммуникациям получила дополнительные полномочия, включая возможность выносить предупреждения, штрафовать вещателей, приостанавливать и аннулировать лицензии.

Ограничения, как отмечает комиссар, последовательно расширялись и в сфере грантов. После поправок от 16 апреля 2025 года иностранным донорам для выдачи грантов потребовалось разрешение правительства, а за получение несогласованного гранта предусмотрен штраф в размере, вдвое превышающем его сумму. В июне того же года понятие гранта расширили, включив в него техническую помощь — передачу технологий, знаний и экспертных услуг.

4 марта 2026 года определение гранта вновь расширили: под него подпали любые финансовые или материальные ресурсы, которые могут использоваться для воздействия на власть или общество. Разрешения стали необходимы и для предоставления грантов зарубежным юридическим лицам, если их деятельность связана с Грузией. Одновременно в законодательстве появилась административная ответственность для коммерческих организаций за «политическую деятельность», а за повторное нарушение — уголовная. За нарушение закона о грантах может грозить до шести лет лишения свободы, а за отмывание денег с целью «политической деятельности» — до 12 лет.

Изменения затронули и политические права сотрудников гражданского сектора. Людям, работающим в организациях, более 20% годового дохода которых приходится на иностранные источники, запретили вступать в политические партии в течение восьми лет после увольнения.

Поправки от 26 июня 2025 года к закону «О свободе слова и выражения» изменили определение диффамации и переложили бремя доказывания с истца на ответчика. Комиссар считает, что это может стимулировать самоцензуру.

Отдельно он указал на законодательные меры, принятые после протестов. По его оценке, парламент в сжатые сроки и без консультаций с гражданским обществом и Народным защитником Грузии принял ряд актов, существенно ограничивших свободу собраний.

Комиссар Совета Европы считает поддержку гражданского общества необходимым условием функционирования демократии. Он призвал власти «Грузинской мечты» выполнять международные обязательства и обеспечить открытую и безопасную среду, в которой гражданские организации и правозащитники смогут продолжать работу.